Об этом и состоялся наш разговор с эти необычным человеком и художником.
- Николай Владимирович, каким ветром занесло вас в наши края?

- Раньше я был живописцем. Искал красивое место, чтобы было и местом для работы, и дачей для семьи. А эту деревеньку нашел Василий Щетинин, мой друг. Для средней полосы место удивительное. И оно просто потрясло меня. Так близко от Москвы я ничего подобного не видел: тут и река, и высокий берег, и церковь -красота необыкновенная.

- А что привело в авангардное искусство?

- Занимался я, собственно говори, обычным делом, чем занимаются все живописцы, худож-ники. А потом подумал: почему бЬ| не осуществить новый проект, не заняться пейзажным строительством? В принципе, это делают и западные художники. Это искусство, которое идет к людям. Живопись стала неактуальна, я не вижу здесь новых идей, новых форм. Двадцатый век слишком много этим занимался. А мне по моему характеру, нравится то, что активно любят. Быть художником эгоистичным – не по мне. Я хочу, чтобы зритель был еще и участником процесса. Ко-йечно, на сегодняшний; день живопись достаточно спокойное, и сытое дело. А когда Ван Гог писал свои картины, его те же крестьяне палками дубасили. Вот тогда живопись была на пике. А сейчас… Художник – это тот, кто создает новое, то, что до него никто на делал. Вот его задача.

- А вам искусствоведы бирку приклеили?  На полку поставили?

- Еще рано. Мы активно работаем с 2000 года. Мы художники XXI века. Пока только начало, и есть возможность двигаться в разные стороны, что-то сформулировать. Вот раньше я думал, что наши конкретные вещи являются определяющими в том,что есть искусство, а теперь главной становится социальная часть проекта. И если Бог даст здоровья, я придумаю и сделаю Никола-Ленивец деревней художников, это и будет главный памятник. Если местные жители смогут жить за счет искусства и что-то в их жизни изменится, это будут сильно.

- С чего вы начинали?

- Первый проект – он назывался “Снеговики” -мы осуществили в феврале 2000 года. Это был первый опыт массового строительства. Народ нормально отнесся. Сделали 220 снеговиков. Их фотографии имели удивительный успех в Москве у экспертов по искусству. В мае там была такая выставка – Арт-Москва. Это был шок. И я утвердился в мысли: соавторов нужно искать здесь, в деревне. Тем более, что молодежь ничем не занята, а многие никуда не едут на заработки, потому что остаются убежденными сельскими жителями.

Второй проект – сенная башня, она напоминала древневавилонскую. По технологии строительства она близка сельскому человеку: нужно было косить, стоговать… Поставили ее на том же месте, где были снеговики. Скосили там траву и сделали башню. И тогда я заметил, что люди, возвращаясь с работы, смотрели на эту башню и получали эстетическое удовольствие! Конечно, они работали пусть за небольшую, но плату. Но гордость за сделанную работу в них, безусловно, присутствовала. Этот проект тоже имел успех, была пресса. И вот тогда люди стали утверждаться, понимать: продукт, который они делают, социально значимый. Они увидели фотографии с выставок, познакомились с отзывами. Появился каталог, где на фотографиях были и их лица.

Зимой сделали акведук из снега. Потом построили дворец из дров. Впечатление было сильное. Приезжали французские кураторы, наши. Собралась эстетствующая публика самого высокого ранга из Москвы и из-за рубежа. Мы продолжали участвовать в выставках, фотосессиях…

Потом построили телебашню, сплели ее из молодого березняка, который в обилии вырос на здешних полях. Люди залезали наверх, чтобы звонить по телефону, потому что мобильная связь здесь ненадежная. Пока ребята здесь работали, плели телебашню, мы с моим товарищем на юге франции из их материала – виноградной лозы- построили колонну. Назвали “Виноградное дерево”… То есть проектов осуществили много, но сюда, в Никола-Ленивец, широкую публику привлекать трудно, и мне хотелось выехать со своими произведениями поближе к Москве.

Тут случилась Арт-Клязьма, Международный фестиваль современного искусства, и там осуществили самый большой наш проект. Арт-базар назывался. Что мы сделали: на второе лето существования башни посадили на ней тыквы, огурцы, другие вьющиеся растения, и она стала постепенно зарастать. Параллельно с этим делали кибитки. Нашли старые колеса от телег. И, собственно говоря, там построили деревню, которая состояла из легких построек, кибиток. И там был первый опыт, когда наши крестьяне, местные, целый месяц кормили всю Арт-Клязьму своими продуктами, готовили удивительно вкусную пищу. .Это имело просто колоссальный успех. Многие до сих пор помнят.

- А с чего началась традиция так пышно праздновать Масленицу? В Николе это уже стал праздник года.

- Когда башня наша обветшала, лазить на нее стало опасно, ведь строили,на раз, встала проблема ее утилизации. Тогда и пришла идея ее спалить. Это было фантастическое зрелище! Приехала масса народу, было где-то пятьсот машин, автобусы. Деревня никогда не видела такого количества народа. Тут у нас есть такой штатный Герострат, человек, который все сжигает. Это Герман Виноградов, известный московский художник. Его стихия как раз огонь. И теперь он уже любимец публики. Уже спрашивают, будет ли в этот раз на Масленице голый мужик? Будет!

Башня не подкачала -горела красиво. Приехало много журналистов, четыре бригады телевизионщиков. В итоге получилось пафосно, поэтому мы решили продолжить. Конечно, каждый год делать что-то большое просто для сожжения дорого. Но в этом году есть что сжечь. В Третьяковской галерее год простоял наш “Байконур”. Это был проект на тему русского космизма (мы его называем никола-лени-вецким). Такие большие корзины, превращенные в ракеты. Все это было подсвечено, красиво стояло. И вот в этом году мы их будем «запускать в космос», так как Калужская область – родина космонавтики. Так что эту Масленицу мы посвящаем космосу. Ждем большое количество людей, которые будут участвовать в этом перфонмансе.

- Ваши проекты всегда масштабные и достаточно дорогие. Например, в Нижнем Новгороде вы строили самую большую в мире снежную гору… Для этого нужны не только деньги, но и люди.

-  Конечно, только, для перевозки, бывало, заказывали сразу пять фур-длин-номеров.   Деньги   нам дают различные фонды и спонсоры. А люди – это местные жители, они здесь живут, в Звизжах. Местные ребята уже превратились в профессиональных художников. Это команда из 12-15 человек. Сейчас они из Москвы «не вылезают». В этом году все лето там прожили. Сейчас по просьбе Вячеслава Полунина уже в третий раз делаем снеговиков. Четыреста снеговиков на Арбате, у театра Вахтангова, где он проводит гастроли, стоят на потеху москвичам и гостям столицы. Кто-то из деревенских приходит к нам поработать, не оставляя своих дел.

Вообще, я бы хотел привлечь всех, в том числе и местных дам: например, можно создать огромную картину из ткани. Может, они придумают что-то другое. Люди, которые работают в некоммерческом партнерстве «Никола-Ленивец-кие промыслы», уже многое умеют, сами что-то придумывают. Я уже не художник, а скорее куратор этого процесса. Можно говорить о какой-то школе современного искусства, которая начинает здесь действовать. Ведь они многому учатся! Приезжая в Москву, наши крестьяне общаются с художниками, у них меняется отношение к жизни. Какой-то интерес, движение проявляется.

- А что еще вы планируете сделать здесь, в деревне?

-  Сюда мы хотим привлечь лучших архитекторов. Это будет деревня искусства. Уже это место знают! Конечно, это Нью-Васюками попахивает, но уже серьезно проектируется гостиница, думают о генплане застройки, о кафе, ресторане при этой гостинице. Все будет делаться силами местных жителей.

И это, вместе с лэнд-артовскими скульптурами на земле, подтянет сюда народ. Конечно, об этом даже страшно думать, но через силу приходится. Через силу, потому что страшно. Это потребует безумных денег, которыми мы не обладаем, но, может быть, удастся привлечь какие-то фонды. Идет разговор о фонде Патанина. Возможно, Форд что-то даст на школу современного искусства. Потому что посмотреть на все эти произведения, которые будут созданы серьезными архитекторами и художниками, будут приезжать люди из разных мест. Здесь будут мастер-классы, какие-то лекции.

К нам поступают предложения из Карелии, Сибири. В Москве делали две огромные арки над входами в парки. Это был заказ префектуры. У художников разных городов есть свои замыслы. Но мы не можем всюду ездить и строить. Пусть они сами приезжают к нам и учатся. Пусть ходят, смотрят, оставляют деньги.

- В реализации ваших идей занято людей едва ли не больше, чем сейчас работает в соседнем колхозе. Никогда не ассоциировали себя с барином?

- Был такой проект (смеется). Новый Троекуров или барин-самодур. А вообще-то, барин на Руси, в первую очередь, был подвижником. Но даже придуманное барство нужно заработать. Вот когда тех, кто работает со мной, признают в качестве самостоятельных персонажей, тогда и буду греться на солнышке. А может, снова займусь живописью.

Николай Корсаков, Новое Время 22 февраля 2006

Юлия Попова, Эксперт Вещь №6 (6), июнь 2005

Смысл проекта такой: Россия не приспособлена под небоскребы. В наших просторах (кстати, слово это адекватно на иностранные языки не переводится) они смотрятся вызывающе и нелепо, как будто их старательно вклеивали в пейзаж люди, лишенные художественного вкуса. Единственно возможное в русском пейзаже «многоэтажное» сооружение — это стог сена. Очень большой стог. Очень большая мечта горожанина, которого в детстве вывозили «на деревню к бабушке». Стог, с вершины которого можно обозревать окрестности. На кагором можно есть, спать (и все остальное тоже можно). Идеальное место для идеальной жизни. В пику четвертому сну Веры Павловны — никакого алюминия и стекла. В унисон четвертому сну Веры Павловны «башня» из сена-соломы строилась всенародно, при помощи деревенского населения.

Фотопроект неожиданно получился добрым и ностальгическим. Ничего, скоро лето, и Полисский снова сможет окультурить russkij prostor.

Дарья Акимова, Вечерняя Москва от 27 апреля 2001

Полисского по праву можно считать ведущим мастером российского лэнд-арта. Его первые сооружения, возведенные в деревне Никола-Ленивец, еще не были публичными: выставлялись только фотографии этих объектов. Но за последнее время неблизкий путь в Никола-Ленивец освоили многие поклонники искусства. А с этого года райской красоты места, а также мастерство поднаторевших в создании объектов современного искусства никола-ленивецких крестьян оказались в распоряжении и других авторов, а именно ведущих российских архитекторов — участников фестиваля “АрхСтояние”. Предполагалось, что заваленные заказами архитекторы здесь смогут наконец отдохнуть, создав нечто для души. Творить для вечности или для насущной необходимости здесь невозможно: по регламенту фестиваля объекты должны быть временными, дабы не наносить ущерба окружающей среде. Основным материалом “АрхСтояния” стало дерево. Что породило хоть и причудливую, но весьма органическую эстетику, напоминающую разом японские домики для чайной церемонии, сколоченные “на живой гвоздь” объекты русского авангарда и дачный самодел. Среди самых запоминающихся произведений “АрхСтояния” можно назвать “Полумост Надежды” Тимура Башкаева — деревянную стрелу, зависающую над обрывом; “Сарай” проекта “Меганом”, испещренный множеством дыр: днем кружево стен лучше смотреть изнутри сарая, а ночью, когда в домике зажигают свет,— снаружи; “Золотую спираль Архимеда” Юрия Аввакумова — гигантскую спиралевидную паутину, в которую складываются развешенные на столбах посреди поля гамаки. И безымянное творение Александра Бродского — обнесенную оградой деревянную кроватку, расположившуюся, как такому объекту и подобает, возле местного погоста.

Экологичная, не претендующая на долгосрочность и готовая раствориться в пейзаже деревянная концептуальная архитектура, оказавшаяся едва ли не самым убедительным из того, что было опробовано на “АртКлязьме”, а теперь выросшая в самостоятельный формат на “АрхСтоянии”, похоже, становится сегодняшней альтернативой некогда столь же концептуальной и утопической “бумажной архитектуре”, из которой вышли многие нынешние звездные архитекторы, в том числе и участники фестиваля в Никола-Ленивце. Как-никак бумага и дерево — соприродные материи. Только в отличие от бумаги дерево, а также пейзаж стерпят отнюдь не все. Среди объектов, представленных на “АрхСтоянии”, были, разумеется, более и менее выдающиеся произведения, но не было ни одного, откровенно конфликтующего с окружающей средой,— любовь к природе оказалась в равной степени присуща всем участникам нового фестиваля.

Ирина Кулик, Журнал «Власть» № 31 (685) от 07.08.2006

Учитывая, что сегодня «люди гибнут за пиар», госпожа Никитина решила презентовать Кривякино в виде суперзрелищной пиар-акции, праздника, который привлечет внимание и останется в памяти общественности. При поддержке администрации Воскресенского района и других муниципальных структур Наталья разработала сценарий «Парк на один день». Сценарий выиграл конкурс «Меняющийся музей в меняющемся мире», получил грант и в минувшую субботу был реализован в форме яркого шоу.

Главным героем праздника, как и следовало ожидать, стала команда спасателей убитых цивилизацией мест, визуальных экологов и лучших в России ленд-артистов, художников, работающих с природой и на природе, — артель Николая Полисского&Co «Некоммерческое партнерство Никола-Ленивецкие промыслы». Они тонко поняли идею проявить образ старой усадьбы как элегию, поэтическую метафору, троп. Совершенно в традициях самой усадебной культуры артель Николая Полисского создала недолговечную обманку, trompel’oeil, декорацию, живущую ровно день. На берегу пруда из ольхи и орешника были воздвигнуты ажурные конструкции, ассоциирующиеся с храмами, колоннадами, залами, портиками, беседками, гротами, качелями. По воде даже плавал плотик с мачтой. Сам Николай Полисский назвал этот ансамбль эскизом усадебной архитектуры. Делающие честь николаленивцам аналогии такого эскизного, утонченно внимающего теме «бренность бытия» сознания можно найти в век Екатерины II. Тогда в июле 1775 года, по завершении войны с Турцией, на Ходынском поле устроили роскошный праздник. Проектировал его зодчий Василий Баженов. Из дерева смастерили хрупкие, готических очертаний замки и крепости, символизировавшие покоренные города. В этих замках, как и в конструкциях Полисского, музицировали, танцевали, пили и ели. Вся дворянская Россия побывала на ходынском торжестве. И восхитилась. И благодаря этой отлично придуманной пиар-акции память о празднике увековечили во многих усадьбах, где появились подражающие ходынским павильоны в экстравагантном мавритано-готическом вкусе. Эти павильоны возводились уже на века, из кирпича и камня. Так что есть надежда, что и в нашем случае сильные мира сего (прежде всего посетивший «Парк на один день» губернатор Московской области Борис Громов) восхитятся и сказку сделают былью.

Праздник в Кривякине оказался интересен и как социокультурный феномен. В самой драматургии действа отчетливо проявились две модели сознания того, какова же, собственно, суть праздника. Одна модель — утонченные аллюзии на радости и досуг дворянина. Именно истинный житель усадьбы смог бы отдать должное и угощению — лягушачьим лапкам на фарфоровом блюдечке, и особой, безупречно воссозданной партитуре фейерверка, где работа всех огненных фонтанов строго синхронизирована с живой музыкой, а центральная фигура имеет форму мальтийского креста. Другая модель сопряжена с сознанием советского и постсоветского «коллективного» человека, любящего «незатейливые затеи» из репертуара ЦПКиО с орущими по мегафону на весь парк массовиками, руководящими очередным конкурсом «веселых и находчивых», с народным хором, танцами ряженых, которые один небезызвестный критик назвал «Долой черту оседлости», неизбежным духовым оркестром…

В согласии с какой моделью праздника будет формироваться образ реанимированного парка, покажет время. Эмблемой нынешнего же «межеумочного» положения усадьбы Кривякино стала вмонтированная артелью Полисского в склон оврага парка ограда из связанных древесных стволов «Ах-ах» (или «Ха-ха»). По заветам садоводов XVIII века такую ограду нарочно прятали в углублении ландшафта, чтобы она не мешала любоваться и восхищаться (ах-ах!) открывающимися из парка видами. В Кривякине эта ограда — метафорическая межа двух мировоззрений, у каждого из которых свой образ праздника. В субботу они встретились, узнали друг друга и изумились: ни ха-ха себе!

Сергей Хачатуров, Время новостей 19 июня 2006, №104