Николай Полисский

Еще со школы известно, что любовь к родной природе почитается неотъемлемой частью русской натуры и культуры. Не чужда она и деятелям современного искусства. В легендарные времена московского концептуализма художники отправлялись за город, чтобы устраивать там конспиративные перформансы, как группа “Коллективные действия”, или располагать в естественной среде “артефакты”, вдохновленные супрематизмом, как Франциско Инфантэ. В последние годы выезды искусства и его почитателей на пленэр принимают все более массовый характер. Первые арт-пикники проходили на территории бывшего пансионата “Клязьминское водохранилище”. Гуляли тогда на природе буйно: с кострами и выпивкой, перформансами, музыкой и видео под открытым небом и множеством инсталляций на любой вкус — по большей части эфемерными, словно наспех разбитая палатка. Но в гуще этих народных арт-гуляний и появились первые шедевры новой российской ландшафтной архитектуры и лэнд-арта вроде “Лесов в лесах” группы “Обледенение архитекторов”, “Домика для водочных церемоний” Александра Бродского или плетенной из лозы деревни-гнездовья Николая Полисского, сделанной им в сотрудничестве с крестьянами деревни Никола-Ленивец.

Полисского по праву можно считать ведущим мастером российского лэнд-арта. Его первые сооружения, возведенные в деревне Никола-Ленивец, еще не были публичными: выставлялись только фотографии этих объектов. Но за последнее время неблизкий путь в Никола-Ленивец освоили многие поклонники искусства. А с этого года райской красоты места, а также мастерство поднаторевших в создании объектов современного искусства никола-ленивецких крестьян оказались в распоряжении и других авторов, а именно ведущих российских архитекторов — участников фестиваля “АрхСтояние”. Предполагалось, что заваленные заказами архитекторы здесь смогут наконец отдохнуть, создав нечто для души. Творить для вечности или для насущной необходимости здесь невозможно: по регламенту фестиваля объекты должны быть временными, дабы не наносить ущерба окружающей среде. Основным материалом “АрхСтояния” стало дерево. Что породило хоть и причудливую, но весьма органическую эстетику, напоминающую разом японские домики для чайной церемонии, сколоченные “на живой гвоздь” объекты русского авангарда и дачный самодел. Среди самых запоминающихся произведений “АрхСтояния” можно назвать “Полумост Надежды” Тимура Башкаева — деревянную стрелу, зависающую над обрывом; “Сарай” проекта “Меганом”, испещренный множеством дыр: днем кружево стен лучше смотреть изнутри сарая, а ночью, когда в домике зажигают свет,— снаружи; “Золотую спираль Архимеда” Юрия Аввакумова — гигантскую спиралевидную паутину, в которую складываются развешенные на столбах посреди поля гамаки. И безымянное творение Александра Бродского — обнесенную оградой деревянную кроватку, расположившуюся, как такому объекту и подобает, возле местного погоста.

Экологичная, не претендующая на долгосрочность и готовая раствориться в пейзаже деревянная концептуальная архитектура, оказавшаяся едва ли не самым убедительным из того, что было опробовано на “АртКлязьме”, а теперь выросшая в самостоятельный формат на “АрхСтоянии”, похоже, становится сегодняшней альтернативой некогда столь же концептуальной и утопической “бумажной архитектуре”, из которой вышли многие нынешние звездные архитекторы, в том числе и участники фестиваля в Никола-Ленивце. Как-никак бумага и дерево — соприродные материи. Только в отличие от бумаги дерево, а также пейзаж стерпят отнюдь не все. Среди объектов, представленных на “АрхСтоянии”, были, разумеется, более и менее выдающиеся произведения, но не было ни одного, откровенно конфликтующего с окружающей средой,— любовь к природе оказалась в равной степени присуща всем участникам нового фестиваля.

Ирина Кулик, Журнал «Власть» № 31 (685) от 07.08.2006